Точно, балда я, гражданин начальник. Надо мне было не рисковать, а оставить пушку вместе с бандитской курточкой и прочей труниной там, под ванной, в секретной клетушке. После забрал бы. А теперь трясись, господин Баринов Дмитрий Сергеевич.
Зря трясся. Авария впереди была — всего и делов-то. Дальнобойный «КамАЗ» «жигуленка» в багажник поцеловал. Гаишники чего-то меряют, щоферюги ругаются. «Скорой» нет, значит, все нормально.
— Притормози, — велел я Лосенку. Тот глянул на меня, как на психа, но остановился.
— Товарищ капитан! — спросил я, выходя из машины уверенным шагом хозяина новой жизни, честного совете… то есть, тьфу ты, российского бизнесмена. — Помощь не нужна?
— Спасибо, — вежливо ответил гаишник, — все целы, все в порядке.
Интересно! То ли у меня рожа на какого-нибудь депутата похожа, то ли гаишник интеллигентный попался…
Я уже собрался садиться в машину, бросив косой взглядик назад, туда, откуда должен был подъехать наш «хвостик», но тут от битого «жигуленка» к нашему «Чероки» подбежала, цокая каблуками, черноволосая девушка в белом плаще. В руке она тащила скрипичный футляр.
— Простите, — сказала она, немного запинаясь от волнения, — вы меня не подвезете?
— И не боитесь? — спросил я. — Везде предупреждают: не садитесь в машину к незнакомому мужчине.
— А тем более — к двум, — поддакнул Лосенок, нервно глянув назад. «Девятка», не сбавляя хода, промчалась мимо нас и ушла вперед. Глаза словно бы сфотографировали ее номер: «45-38 МКМ». Ментовский, выходит: «Московская Краснознаменная милиция». Неужели оперы пошли такие дурные, что не могли что-нибудь другое повесить?